Сказать, что после потери сестры я чувствовала боль – это не сказать ничего, так как то, что я тогда чувствовала, не поддается никакому описанию. Это было столь ужасно, что даже воспоминания об этом причиняют боль. Это столь ужасно: потерять кого-то очень близкого.

Люди.… Эти жалкие создания, эти мерзкие, мелкие, никчемные создания!! О, как же я их ненавижу!!

Гнев мой был велик, поистине! Я убивала любого человека встречавшегося на моем пути. Большого, маленького, любого пола, любого возраста. Они все, все до единого не заслуживают жизни! Никто…

Единственное, я не трогала женщин. Они нужны были отцу, они нужны были нам, что бы становилось все больше наших братьев и сестер.

Море крови – это все что я помню о том времени. И ни  с чем несравнимое удовольствие от убийства. Их предсмертные крики, то, как они умоляют.

Эти маленькие глазки, в которых плещется страх и боль. Маленькие и невинные личики, большие, полные решимости. Черт, все они были так прекрасны, во всех них, так или иначе, был страх. О, я купалась в этом! Это было так невообразимо прекрасно!

Не знаю когда бы я это закончила и закончила бы вообще, но остановил меня как ни странно отец.

Он сказал, что понимает мою боль и скорбит вместе со мной о потере Рахель, но нельзя и дальше убивать людей в таких количествах.

 Я удивилась: почему же нельзя оставить лишь одних женщин, раз они так ему нужны, но отец сказал, что если убить всех прочих, в конце концов, не останется никого.

Я не очень поняла все то, что он мне объяснял, но вот в общих чертах…

В итоге я скрылась в пещерах, туда, где никто бы не смог меня найти. Мне нужно было побыть одной. Все обдумать, успокоиться, и… научиться контролировать секундный порыв отобрать у человека жизнь, как только я его вижу…